Books for Prisoners – Nadezhda Tolokonnikova

Leading international writers and some of the world’s most famous prisoners of conscience have come together on the occasion of World Book Night to protest the restrictions on sending books to prisoners in the UK. Here Pussy Riot member and co-founder of prisoners’ rights group Zona Prava (Zone of Rights) Nadezhda Tolokonnikova writes on what books mean to a prisoner

Books make up your entire world when you are a prisoner. Because you have books you know that every day you spend behind bars is not a day spent in vain. You wake up with a book and you fall asleep with a book, reading after lights out by the dim glow of a torch. Prison is probably one of the most text-centric places in this, our contemporary reality.

Reveille is at six in the morning. You do your exercises and then sit down with a book. You know that the total sum of your resistance to the state machine – will you defeat it, or will it defeat you? – all depends on how much you can take in, how much your mind can process on that and every day.

Your interrogators try to convince you that over the next few years you will become no more than a rotting vegetable in a musty cell. They tell you that prison will eat up years of your life and give you nothing back in return. But you spend each and every day of your prison life working on yourself, and this work, in my experience, is more intense, more productive than it would be if you were free. Why? From a need to resist, plain willfulness: ‘Well, if you’re going to be like that with me, then just to spite you I’ll come out of here even better and stronger than when I went in!’ And you run during your exercise hour in the yard, you do squats and press-ups – and books are your mind’s best friend.

I know what it is not to have enough literature in prison. For my first five months in prison I had only a few books at my disposal – the Bible and the library catalogue, handed out once a month, containing not more than a hundred titles of mostly cheap literature. From time to time I received magazines, and I carefully perused and learnt by heart other publications which I would never even have picked up in my life outside prison. Texts, after all, were all that remained to me from that world denied to me in prison which was so very dear to me.

I needed texts about freedom, with strong philosophical and literary qualities, and I chose them from the scraps of Solzhenitsyn, George Sand, Dostoyevsky which I had clawed back. But the text with the greatest importance during these five months was without doubt the New Testament. In it I found freedom by the ton, as it was put together by extremely brave people, strong in their faith and their conviction. And as a result it was even stranger to observe that ridiculous court case against us, carried out in the name of Christianity, by some terrible irony.

Once, in a temporary transfer prison, a prisoner-librarian looked into my cell.

‘Need any books?’

‘Yes, I do!’

‘Here,’ he handed me some romantic fiction.

‘No thanks, not this.’

The librarian left and after a couple of hours he returned and brought me Herzen and Savinkov (a late 19th- / early 20th-century revolutionary and terrorist).

How I wanted to stay in that transit prison!

 

Translated by Sasha Dugdale

 

About the author

Nadezhda Tolokonnikova  is an artist, activist and member of Pussy Riot. She was convicted of ‘hooliganism motivated by religious hatred’ after a performance in Moscow Cathedral of Christ the Saviour, and was released last December having served the majority of her two-year prison sentence. Since her release, Tolokonnikova has co-founded prisoners’ rights group Zona Prava (Zone of Rights).

Tolokonnikova and fellow Pussy Riot member Maria Alyokhina were a major campaign focus for English PEN, who produced the award-winning anthology Catechism: Poems for Pussy Riot to raise awareness of and funds for the group.

 

Что значат для заключенного книги?

Книги составляют весь твой мир, пока ты сидишь в тюрьме. Благодаря тому, что у тебя есть книги, ты знаешь, что каждый твой проведенный за решеткой день прошел не зря. Ты просыпаешься с книгой и с книгой засыпаешь, читая после отбоя при тусклом свете ночного фонаря.Тюрьма – это, вероятно, одно из самых текстоцентричных мест в нашей сегодняшней реальности.

Подъем в тюрьме в 6 утра: ты делаешь зарядку и садишься за книгу. Ты понимаешь, что от того, сколько ты успеешь усвоить и обдумать за сегодняшний день, зависит конечный итог твоего противостояния с государственной машиной: ты ее победишь или она тебя.

К тебе приходят следователи, они убеждают тебя в том, что ближайшие годы ты будешь овощем, растением, гниющим в затхлой клетке. Они утверждают, что тюрьма сжирает годы твоей жизни, и ничего не может дать взамен. А ты – ты каждый тюремный день свой проводишь в работе над собой. И, по моему опыту, работа эта даже более интенсивна и продуктивна, чем  на свободе. Почему? Из чувства противодействия, из вредности элементарной. “Ах, вы так со мной? Отлично, тогда на зло вам я выйду еще лучше и сильнее, чем была до тюрьмы!” И ты бегаешь в прогулочном дворике в положенный тебе час прогулки в день, ты отжимаешься, ты приседаешь. А для мозгов твоих лучшие друзья – это книги.

Я знаю, каково это – иметь недостаток литературы в тюрьме. Первые 5 месяцев заключения в моем распоряжении было лишь несколько книг – Библия и выдаваемый раз в месяц каталог тюремной библиотеки, содержащий в себе не более ста бульварных, как правило, наименований. Время от времени ко мне приходили журналы – и те издания, которые я в своей свободной жизни вряд ли бы даже взяла в руки, я подробно конспектировала и заучивала наизусть. Ведь тексты – это то единственное, что осталось у меня от того мира, которого меня в тюрьме лишили и который мне так был дорог.

Мне нужны были сильные философские и литературные тексты о свободе – и я отбирала их по крупицам из отвоеванных мной Солженицына, Жорж Санд, Достоевского. Но самым большим в эти 5 месяцев текстом остался, конечно, Новый завет. Свободы в этом тексте я нашла целую тонну – его составляли действительно отважные, сильные верой и убежденностью люди. Тем более странно мне было наблюдать весь это нелепый совершаемый над нами судебный процесс, который творился по какой-то злой иронии именем христианства.

Как-то раз в одной пересыльной тюрьме ко мне  в камеру заглянул заключенный-библиотекарь.

– Надо книг?

– Да, конечно!

– Вот, посмотри, – он протянул мне любовные романы.

– Нет, спасибо, не надо.

Библиотекарь ушел. Через два часа возвращается и выдает мне Герцена и Савинкова (революционер и террорист конца XIX века – начала XX века). Как же не хотелось уезжать из этой пересыльной тюрьмы!

About Cat Lucas

Cat Lucas is English PEN's Writers at Risk Programme Manager

View all posts by Cat Lucas →

30 Comments on “Books for Prisoners – Nadezhda Tolokonnikova”

Leave a Reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *